Кое-что о компьютерной графике
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Библиотека » Всеобщая история кино. » 1908 год – год перелома (Том 1. Часть 4. Глава 20.)
1908 год – год перелома
Tatyana_ArtДата: Суббота, 14.11.2009, 04:17 | Сообщение # 1
Страж
Группа: Администраторы
Сообщений: 290
Награды: 1
Репутация: 152
Статус: Offline
Прибытие русского царя в Париж, обращение Мак-Кинли к народу, морское сражение у Кубы, осада Мафекинга, дело Дрейфуса, нападение «боксеров» на миссию в Китае, русская революция 1905 года – таковы были темы, избранные кино, для того чтобы выработать первые элементы своего языка. Так утвердилась одна из характерных черт нарождающегося искусства: в период лабораторных изысканий оно всего лишь регистрирует то полет чайки, то движения человека, когда же оно вышло из лаборатории, оно стало фиксировать крупные события в жизни общества. Кино создавалось, превращаясь из средства регистрации в средство воспроизведения и становясь общественным фактором. Оно – в такой же мере средство воздействия, как и средство констатации факта. Рождающееся кино, выступает ли оно за выборы Мак-Кинли или против осуждения Дрейфуса, защищает ли рабочих, эмигрировавших в Лондон, или моряков с «Потемкина», всегда свидетельствует о том, что эпоха пионеров кино была эпохой, когда в истории человечества совершались крупнейшие изменения.
Отступив на 50 лет назад, мы ясно увидим, что переход от XIX века к XX веку, совершавшийся начиная с 1894-1895 годов – периода рождения кино, – сыграл в истории нашей планеты еще большую роль, нежели переход от XVIII века к XIX, когда произошли американская и французская революции.
Победы этих революций привели к социальному строю, характерной чертой которого явилось развитие банков, акционерных обществ, промышленности и провозглашение принципа свободной конкуренции.
Экономическая история кино показала нам на примере Эдисона и Патэ, что царство свободной конкуренции закончилось в XIX веке, а в XX устанавливается новый режим – режим монополий.
Часто сравнивают появление кино с началом книгопечатания. Оба эти изобретения появились в поворотные моменты истории – открытия, популяризированные Гутенбергом, отмечали конец средневековья, так как они совпали с возникновением первых банков, завоеваниями колоний, организацией первых мануфактур; промышленное изготовление аппаратов движущейся фотографии Эдисоном и Люмьером совпало с расширением роли крупных банков и монополистической промышленности, тесно связанной с крупными финансовыми кругами, с колонизацией последних остатков «ничьих» земель, которые еще сохранились на нашей планете, с вовлечения народных масс в орбиту гигантских предприятий, с грохотом войн и революций.
Книга в начале эры разума нашла большую часть своей клиентуры среди грамотной буржуазии, и первые банкиры финансировали первые типографии. Фильм, этот стандартизованный спектакль, вербовал в начале эры рационализации первые миллионы зрителей среди горняков Ланкашира или рабочих американского стального треста.
Книгопечатание и кино – обе эти культурные области промышленности – отвечали возникающим потребностям новой эпохи. Они развивались вместе с ними и помогали их развитию. Эти предприятия нового типа обладают с самого своего возникновения основными чертами формирующейся экономики, и в них эти черты доведены почти до карикатуры.
Прототипом Фауста Гёте (и Мельеса) был компаньон Гутенберга Фуст. Документы тяжбы этих двух людей, происходившей в 1455 году, показывают, что они были связаны друг с другом не как ремесленники. Эти компаньоны образовали одно из тех акционерных обществ, которые позднее будут господствовать повсюду. Шрифт, прессы, запасы бумаги, чернил, краски уже составляли «сложный и дорогой инвентарь, требующий капитала, превосходящего финансовые возможности одного ремесленника». 800 флоринов, которые Фуст одолжил Гутенбергу, суммы, вложенные итальянскими банками в издания знаменитого Альдо Мануци, превратили первые типографии в общества,, капитал которых продавался, покупался, делился, отдавался взаймы, то есть с ним проделывались операции, до тех пор производимые только с земельными владениями. Во времена первых типографий начинаются спекуляции движимой собственностью.
На заре XX века кино было не менее типично. Мы видели, как над колыбелью кино в Вест-Орэндже склонились рядом с чародеем нового времени Эдисоном современные «принцы» Морган, Гулд, Уиллер, Мак-Кинли, Истмен. Еще до начала истории кино завязалась борьба за монополизацию еще несуществующей кинопромышленности.
Когда в 1897 году агенты «Дайера и Дайера», адвокатов Эдисона, вручили первые повестки и тем развязали «войну патентов», враждебные действия начались не потому, что Эдисон был Гарпагоном и сутягой, а потому, что финансовые круги, выразителем которых он являлся, хотели с помощью закона монополизировать промышленность, богатое будущее которой они смутно угадывали.
Постоянная мечта монополистов – устранить полностью и надолго всякую конкуренцию на национальном или международном рынке. В экономике монополия – это не исключительная привилегия, а только «соглашение между торговцами, чтобы завладеть товаром и продавать его по более дорогой цене». Это соглашение приносит большие выгоды, когда торговцев или капиталистов еще немного. Каждая новая монополия создается для подавления существующей или возможной конкуренции, и уже сам факт ее организации говорит о наличии конкуренции. Поэтому образование монополий никогда не проходит без борьбы, а наиболее громкие их победы часто сводятся на нет последующим развитием экономики. И, как заметил в 1903 году Поль Лафарг, «тресты порождают тресты, ибо преуспевающий трест вынуждает своих соперников образовать трест для того, чтобы с ним бороться».
Вручение судебных повесток не помешало тому, что в Америке появились крупные фирмы, ставшие конкурентами Эдисона. В 1906 году уже было ясно, что чародей из Вест-Орэнджа проиграл партию. Дело монополии, основанной на обладании патентом на изобретение, проиграно. Чтобы образовать трест по производству фильмов, их прокату и демонстрации, надо было объединить все компании в картель.
Образование треста «Эдисон–Байограф» было торжественно, но не принесло ему победы. Мы расскажем в следующем томе, как трест, который в 1910 году монополизировал больше половины американских кинозалов, развалился еще раньше, чем драма в Сараево открыла собой кровавый период в истории XX века.
Еще в большей степени, чем американский трест, многие годы господствующее положение в истории кино занимал Патэ. Люмьер добился монополии лишь на несколько месяцев. Мельес, сам того не подозревая, сделался монополистом в области режиссуры постановочных фильмов, но, так как по характеру он был человеком прошлого века, он ничего не сделал для того, чтобы сохранить за собой эти преимущества. Наоборот, Шарль Патэ с помощью советов экспертов по новой финансовой технике организовал трест мирового значения и развивал его вширь и вглубь, прекрасно сознавая стоящую перед ним грандиозную задачу.
Монополии, даже если она приносит такие громадные прибыли, как монополия Патэ, всегда грозит гибель от конкуренции, которую она сама порождает против своей воли. 1908 год – этот переломный год в истории кино – был для Патэ годом величайшего расцвета. Иными словами, в последующие годы его главенству уже стала угрожать опасность, а с началом войны оно кончилось.
Еще более переменчивы, чем судьбы трестов, судьбы тех соглашений, которые заключают между собой монополии, пытаясь распределить сферы влияния и поделить между собой мир. Для кино 1908 год являлся датой, когда была сделана первая попытка поделить мир. С самого начала электропромышленность была связана то более, то менее тесно с новой кинопромышленностью. И поразительно, что попытка 1908 года последовала немедленно за договором 1907 года, по которому крупные американские и немецкие электрокомпании поделили между собой мировой рынок.
В области кино дележ не состоялся. Если бы он и удался, он был бы только предварительным. В мире монополий нет ничего незыблемого и вечного, так же как в природе и в истории. Все достигнутое там – преходяще. Договаривавшиеся стороны назывались «Истмен», «Патэ», «Эдисон», «Байограф. Из всех этих трестов в настоящее время сохранился только «Истмен». Он и сейчас обладает колоссальным влиянием, однако монополия его распространяется теперь уже далеко не всюду.
Эта изменчивость фортуны свойственна не только кино. В 1908 году в нефтяной промышленности существовали две силы: Рокфеллер и Нобель–Ротшильд. И только предприимчивые финансовые круги Германии, казалось, могли им угрожать в будущем. Сейчас «Стандард ойл» существует, а его бывшие соперники исчезли. Мировая монополия не была установлена, так как она вызвала возникновение конкурирующей группы «Шелл-Роял Дейч» и потому, что Баку – бывшая сфера влияния «Нобель-Ротшильда» – уже находится вне пределов досягаемости монополизаторов.
Монополизация или дележ мировых рынков редко бывают постоянными и определенными. Но в некоторые периоды кажется, что такая определенность достигнута. Тогда получается застой, немедленно вызывающий разложение и загнивание.
Образование новой монополии в области промышленности обычно сопровождается техническим прогрессом, необходимым для выпуска новой продукции или для завоевания новой клиентуры. Так, Эдисон создал фильм, Люмьер – аппараты и зрелище, Патэ – новую промышленность и дифференциацию жанров.
Но этот технический прогресс, который быстро возникает и развивается в период острой борьбы, сразу же приостанавливается, как только битва выиграна. Монополия, полагая, что все уже у нее в руках, начинает грубо тормозить развитие техники, ее прогресс. И, поскольку теперь речь уже идет не о производственной победе, а о простой финансовой комбинации, монополия сразу же начинает стремиться к консервации уже устаревших методов производства, технического процесса и форм творчества, потому что ей кажется, что они дают максимум прибыли при минимальном капиталовложении.
Первые годы существования треста «Патэ» были годами производственных побед. Между 1901 и 1908 годами создание фирмой «Патэ» новой кинематографии с помощью блестящей группы сотрудников, не останавливавшихся ни перед чем ни в области искусства, ни в деловых отношениях, продвинуло кино вперед гигантскими шагами и как промышленность и как средство выражения. Но начиная с 1908 года, когда монополия была почти полная и охватывала достаточное количество залов киносети, когда было освоено производство чистой пленки и благодаря организации «Общества авторов» был обновлен репертуар, кровь перестала биться в жилах компании «Патэ», она окостенела и окаменела. От прогресса в производственном и промышленном плане она перешла к финансовым операциям с капиталами. Она стремилась к извлечению прибыли любой ценой, и после 1918 года ценой этой оказалось расчленение и уничтожение компании. Экспорт капиталов сменил экспорт товаров, в то же время импорт иностранных фильмов постепенно заменил производство фильмов во Франции. Кончилось дело тем, что на смену повышению в цене капиталов пришла ликвидация компании.
Трест «Эдисон–Байограф» был финансовым объединением, в котором как производство, так и художественный уровень продукции находились на весьма низком уровне. Хозяева треста хотели подчинить кино власти своих патентов, но они и слышать не хотели об улучшении качества своей продукции. Если бы тресту после 1908 года удалось захватить мировое господство, то кино тогда так бы и осталось производством наивных мелодрам длиной в 300 метров, которые играли неизвестные актеры на фоне декораций, неумело намалеванных на холсте. Оно бы не вышло из стадии популярных романов или серий лубочных картинок. Оно бы удовольствовалось изготовлением по дешевке грубой интеллектуальной пищи для рабов. Оно бы в такой же мере не смогло стать искусством, как дешевые хромолитографии и всякий хлам, продающийся на распродажах.
Деятельность фирмы «Патэ» одно время была плодотворной. Трест «Эдисон» с самого начала был бесплодным и стремился к стерилизации всех других, не интересуясь ничем, кроме извлечения прибыли. Ибо одной из характерных черт кино было то, что оно, как и все новые отрасли промышленности эпохи империализма, приносило прибыли, далеко превосходившие прибыли от самых выгодных предприятий XIX века. Механизация зрелищ, которая требовала в то время мобилизации небольших капиталов, еще и сейчас по количеству прибыли оставляет далеко позади консервную и автомобильную промышленность. Сверхприбыли кино можно сравнить разве что со сверхприбылями владельцев нефтеперегонных заводов, властителей электропромышленности или военных магнатов, держащих в своих руках сталелитейное и химическое производство. Эти сверхприбыли привлекли внимание крупных банков, которые скоро заинтересовались новой индустрией. Отличительной чертой нашего века, заря которого началась, когда в «Гран кафе» с успехом демонстрировался кинематограф Люмьера, является ускоренное развитие новых экономических форм, происходящее в различных странах, у различных народов неравномерно.
XIX век был веком преобладания английских банков и английской промышленности. Монополизация угля, хлопка, капиталов не могла не повлечь за собой в Великобритании застой, парализовавший частично и новые начинания, Если Париж и согласился поделить с Лондоном сферы влияния, другие соперники Англии – Германия и США – отказались подчиниться. Бурное развитие этих стран привело к мировым войнам, к идеям американской или германской мировой гегемонии.
С первых же лет XX века уже не было сомнения в том, что Уолл-стрит в недалеком будущем опрокинет власть лондонского Сити и парижской Биржи.
Усиление промышленной и финансовой мощи Соединенных Штатов, распространение их монополий сопровождалось возникновением чувства гордости и упоения своим превосходством.
В эту эпоху краснокожих индейцев свели на положение статистов в цирке «Буффало Билл» и с помощью фильмов о Дальнем Западе американское кино развязало борьбу за захват мирового рынка. Война «независимых» с трестом «Эдисон», начавшаяся в 1909 году, была войной кинематографии за независимость. Но можно было уже предсказать, что, как только какая-нибудь из борющихся сторон обеспечит себе господство на внутреннем рынке, она сейчас же ринется на завоевание и мирового рынка.
Несомненно, что даже в 1918 году американские фильмы по сравнению с французскими были отсталыми и наивными. Но производство и распределение фильмов – не главное в промышленности, все прибыли которой получаются от коммерческой эксплуатации. Американская промышленность располагала в 1910 году 18 тысячами кинозалов, иначе говоря, их было вдвое больше, чем во всем остальном мире вместе взятом. Таким образом, в ее руках были сосредоточены главные источники доходов, о которых мечтали все остальные кинофирмы мира. В связи с этим можно было предугадать, что на эти доходы рано или поздно будет создана национальная промышленность, которая раздавит промышленность других стран, построенную на менее прочной основе.
Итак, мы указали на две экономические закономерности в развитии кино:
1) коммерческая эксплуатация (а отсюда и производство) развивается в первую очередь в наиболее экономически развитых странах;
2) производство, имеющее большое значение в экономическом (и даже в художественном) плане, не может долго сохранять необходимое равновесие в стране, где прокат слабо развит. Судьба производства в конечном счете неразрывно связана с коммерческой эксплуатацией.
Эти правила, выведение нами из истории американского кино, не везде приводили к одинаковым результатам. Национальные особенности, неравномерность экономического развития могут ускорять или замедлять действие этих правил, но 50 лет спустя (что для истории очень короткий срок) можно проследить, что они наличествуют всюду.

В 1908 году, несмотря на расцвет эксплуатации, американская кинопродукция была устарелой, далеко не обильной и низкого качества. Французское кино господствовало в мире, датские и итальянские фильмы начинали свою блестящую карьеру, а Англия и Германия по различным причинам выпускали только незначительные ленты.
Превосходство Франции было тем более поразительно, что коммерческий прокат фильмов здесь был в зачаточном состоянии, и в стране, где преобладало сельское население, ему предстояло медленное развитие, ибо рост кинозалов предполагал наличие крупных городских и промышленных центров.
Но при изобретении зрелищ, так же как и при изобретении аппаратов, Франция использовала другие факторы. Французы изобретательны и ловки, поэтому все новаторы производства во Франции всегда обеспечены квалифицированной рабочей силой, до наших дней не имеющей себе равной в мире. Эти обстоятельства и привели к тому, что в 1908 году Франция была передовой нацией не только в области кинематографии, но и в области других вновь возникших отраслей промышленности: французские автомобили были непревзойденными по качеству, Америка только недавно стала обгонять их по количеству; что же касается французской авиации, то в течение последующих 20 лет она господствовала в мире.
Кино – эта промышленность, созданная для увеселения, становится постепенно искусством, чему во Франции благоприятствовала ее культура, богатство ее литературы и живописи, повсеместно признанное превосходство ее театра. В США Сара Берн ар была столь же знаменита, как Наполеон, и в 1912 году достаточно было ее появления на экране во французском фильме, чтобы обогатить будущего основателя «Парамоунт».
Итак, с помощью своих рабочих, ремесленников и художников французское кино в 1908 году господствовало в мире. Напомним, что один Патэ продавал в США больше фильмов, чем все 8 компаний треста «Эдисон» вместе взятые. Но, чтобы сохранить свое господство, нарождающаяся кинопромышленность нуждалась в поддержке французских банков. В то время парижская Биржа была второй в мире, и, казалось бы, французские финансисты должны были помочь укреплению и расширению этой новой, столь процветающей, победоносной и прибыльной промышленности. Хотя финансовые круги завладели частью прибыли, они далеко не оказали французскому кино той поддержки, которая была ему необходима для сохранения мирового превосходства. Ибо такая поддержка представляла бы известный риск, которому не желали подвергаться хозяева французских финансов.
Французские банкиры избегали вкладывать деньги в промышленность и даже, в меньшей, правда, степени, в колонии, ибо они не приносили немедленных прибылей. Они вкладывали средства в финансирование отсталых стран Европы. В 1910 году около 2/3 всех французских капиталовложений было помещено за границей (вложения французского банка были тогда больше, чем капиталовложения Великобритании, Германии и США вместе взятые).
Отсталыми странами мы называем страны, отсталые в политическом отношении. Экономист Лизис в своем финансовом психоанализе поступков барона Жермена отмечал, что «Лионский кредит» отправлял в царскую Россию миллиарды французских сбережений из ненависти к демократии.
«Нам понятно, что влекло Жермена в Россию, – система царского самодержавия. Он питал большую симпатию к подобному способу управления людьми и приписывал русскому самодержавию неслыханную мощь и непоколебимость. Мы-то знаем теперь, как он просчитался...».
Итак, за политикой предоставления крупных заграничных займов скрывалась некая политическая мысль. Другая мысль пряталась за отказом финансировать французскую промышленность. Ибо индустриализировать Францию значило заставить ее потерять «счастливое равновесие» страны преимущественно сельскохозяйственной, лишиться надежды на объединение в Версале «собрания земледельцев» в противовес Коммуне, это значило бы обеспечить Франции первенствующее положение в мире ценой «жертв» в настоящем и непредвиденных «опасностей» в будущем. Французский банк, противник риска, отказался увеличить число промышленных предприятий, которые составляют истинное богатство страны. Он хотел в стране, финансами которой заправлял, играть «роль рантье, заимодавца, ростовщика». И это ему удалось.
Ленин, прочитав Лизиса, писал в своей работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» (1916):
«Капитализм, начавший свое развитие с мелкого ростовщического капитала, кончает свое развитие гигантским ростовщическим капиталом. Все условия экономической жизни терпят глубокое изменение в силу этого перерождения капитализма. При застое населения, промышленности, торговли, морского транспорта, – «страна» может богатеть от ростовщичества».
Французская финансовая олигархия дважды осудила кинопромышленность на быстрое увядание. Ибо, отказываясь поддерживать кино своими капиталами для его выступления на мировом рынке, она мешала ему найти опору и на внутреннем рынке, так как ограничивала развитие промышленности, а вместе с тем и скопление трудящегося населения, что необходимо для быстрого развития коммерческой эксплуатации кино.
И, наконец, финансовая олигархия испортила будущее французского кино, внушая ему ложные принципы, заставляя его вести недальновидную политику, основанную на мелком ростовщичестве. Начиная с 1908 года Патэ, руководимый в делах людьми, выращенными олигархией, основал акционерные общества в США, Англии, Германии, России и Италии.
Однако в Венсенне не поняли, что правило «здорового империализма» заключается в том, что капиталы надо экспортировать в страны экономически менее развитые, в отсталые страны, в колонии и полуколонии. У Патэ экспорт капиталов был направлен в три страны, которые экономически были куда более развитые, чем Франция. Патэ толкнуло на этот шаг роковое стечение экономических обстоятельств. Его капиталы попали именно в эти страны, потому что в них наиболее была развита коммерческая эксплуатация кино.
Но в этих странах с многочисленным пролетариатом была и своя финансовая олигархия, которая рано или поздно должна была заинтересоваться кино. И тогда их первой заботой было ликвидировать или поглотить филиалы «Патэ» и других французских фирм, последовавших его примеру.
Итак, господство французского кино в 1908 году было построено на песке, как и первенство датчан в Центральной Европе.
Кино – легкая промышленность – было тогда промышленностью ультралегкой. Чтобы открыть кинопредприятие, необходимые для него орудия и средства производства – пленку, аппараты, электричество и пр. – было легче достать, чем многие орудия и средства производства ремесленников или художников. Датскому фильму благоприятствовали великие театральные традиции, восходящие к XVIII веку, благодаря которым сформировались великолепные драматические актеры и авторы, декораторы, машинисты сцены, костюмеры и прочие мастера. В этой крошечной стране, все население которой меньше населения Парижа с предместьями, кинопромышленность могла процветать во времена, когда таможенные преграды не мешали продаже копий фильмов за границу. Очень быстро Дания стала поставщиком всей Центральной Европы, и в первую очередь Германии. «Нордиск» стала одной из лучших фирм в мире, хотя она и была основана в стране, обладавшей всего несколькими десятками кинозалов.
Но датское кино было зажато в гигантском кулаке Германии. Крупный ростовщик «Истмен–Кодак» мог испытывать законное беспокойство, видя растущую мощь своего главного клиента «Патэ», способного нарушить (и нарушившего) его монополию на изготовление чистой пленки. А между тем предприятия Рочестера были гораздо мощнее, чем фабрики Венсенна. Что касается Германии, то ей стоило только сжать кулак, чтобы раздавить слабое датское кино. Это она и сделала.
Италия (в несколько меньшей степени) оказалась в аналогичном положении по отношению к Соединенным Штатам. Рим был тогда, как говорили, столицей «империализма нищих». Перенаселенная страна, лишенная особых естественных богатств, управлялась олигархией, не обладавшей большими капиталами, но черпавшей из воспоминаний о минувшей славе неумеренное честолюбие. Вначале достаточно было горсточки людей, предприимчивых и осведомленных, чтобы имитируя и совершенствуя методы Патэ, создать в некотором роде заслуживающую внимание промышленность. Итальянские фильмы после 1908 года в художественном плане характеризует прославление истории Рима, а в плане финансовом – легковесные и неумеренно-рискованные операции. Самые дорогостоящие, пышные постановки появились впервые в стране, где коммерческая эксплуатация кино находилась на 6–7 месте в мире. Исключительные удачи сопровождались страшнейшими провалами. Бурное продвижение вперед и поспешные отступления отмечали как кино, так и экономику Италии.
Крупная кинопромышленность выросла в маленькой и бедной стране, а в Великобритании и Германии кинопромышленность не производила ничего или почти ничего.
Быстрый и глубокий упадок английского кино объяснялся наличием монополии на большое количество кинозалов, они были монополизированы так же, как до того были монополизированы мюзик-холлы. Конечно, производство фильмов могло бы принести монополистам дополнительные прибыли. Но у них еще не было опыта, который бы показал им необходимость финансировать постановку фильмов для своих программ, и они предоставляли риск этих затрат импрессарио, режиссерам, артистам мюзик-холлов. Они считали, что невыгодно заказывать фильмы, поскольку это сопряжено с риском. Хозяева этих крупных предприятий с множеством филиалов интересовались только сборами своих касс, гарантировавших им владение театрами или контроль над ними. Лишенные поддержки кинопромышленники рассеялись, исчезли, уехали за границу. Монополизация зрительных залов привела к застою, разложению и почти полному исчезновению английского кино.
Труднее найти причины отставания в 1908 году немецкого кино. В этой европейской Америке, предприимчивой и честолюбивой, производство и даже эксплуатация кино пребывали в стадии почти эмбриональной, а между тем крупные скопления населения в городах могли бы способствовать увеличению количества кинозалов. Было ли это отставание следствием недостатка изобретателей и, главное, энтузиастов кино в стране, где организованность играет гораздо большую роль, нежели проявление личной инициативы, или надо его приписать известной медлительности немецкого мышления, которое медленно привыкает к новым способам выражения? Нам приходится лишь строить гипотезы. В противоположность Германии в царской России, империи отсталой, но уже индустриализованной в некоторых областях, происходило быстрое развитие сначала кинопроката, а потом и производства фильмов, несмотря на экономическую опеку Франции.
Если бы техника, а не экономика решала пути развития кино, Германия, известная превосходством своих оптических приборов и мощью своей химической промышленности – матери производства пленки, должна была бы с самого начала стать главным поставщиком Европы. То же самое и Америка, которая в массовом масштабе экспортировала пишущие, швейные и сельскохозяйственные машины, электроаппаратуру, фонографы, телефоны и пр. Она тоже должна была бы гораздо раньше 1908 года стать главным поставщиком кино. А между тем Франция сохраняла монополию на мировую торговлю фильмами и аппаратами. Родиной кинопромышленности была страна, почти не электрифицированная, и в ней же изготовлялись двигатели внутреннего сгорания, хотя не было нефти.
А ведь повсюду – кроме Америки – можно было свободно купить пленку, съемочные и проекционные киноаппараты. Для создания и процветания кинофабрик, конечно, нужны были значительные капиталы, но на создание национальной кинопромышленности художественные факторы влияли тогда сильнее, чем теперь.
И тем не менее кино нигде еще не считается искусством в высоком смысле этого слова. Мельеса, выдвинувшегося из среды почти что ярмарочных фокусников и иллюзионистов, на собраниях промышленников и коммерсантов называли художником только презрительно. Ни представители официального искусства, ни передовая интеллигенция, конечно, не считали его таковым.
Официальное искусство заинтересовалось кино гораздо раньше передового, потому что кинематографисты в один прекрасный день вдруг предложили повышенные ставки за сценарии Д’Аннунцио и Лаведану. Этим знаменитым патентованным писателям кино давало лишнее удовлетворение их тщеславию и дополнительный доход. Что касается великих актеров, то они соглашались «сниматься» вне зависимости от их профессиональных убеждений, думая прежде всего о гонораре и рекламе.
Выпуская фильмы, фирмы не считали их произведениями искусства. Эти фирмы хотели всего лишь расширить свою клиентуру, привлечь в новые, роскошно отделанные кинозалы театральную публику, интеллигенцию, снобов, буржуазию, деятелей культуры, а не только зрителей из народа.
В 1908 году художественная кинематография едва развивается. Кино все еще оставалось народным развлечением, новой формой фольклора, поставленного, если можно так выразиться, на коммерческую ногу. Оно было родственно всеми презираемой бульварной литературе, песенкам предместий, раскрашенным открыткам, кабацким танцам, рыночным хромолитографиям, дешевой базарной мебели, дешевым иллюстрированным газетам ... Да и авторам этих изделий не пришло бы в голову называть их искусством. Речь шла только о том, чтобы произвести «товар, который покупается», поэтому часто считали, что этим занимаются только люди, потерпевшие неудачу в своей профессии.
В 1908 году Фейад и Гриффит пришли в кино в поисках средств существования.
Кино подчинялось законам фольклора, исковерканного коммерцией. Конечно, спрос публики играл некоторую роль. Требования зрителей в известной мере определяли эстетику Мельеса, потом англичан и Патэ. Это подчинение требованиям и склонностям публики наивно выразил в своем каталоге Зекка, когда он предлагал в конце фильма, в котором он инсценировал события в Порт-Артуре, на выбор две надписи: «Да здравствует Россия!» и «Да здравствует Япония!» Но тот же Зекка заканчивал свой фильм «Стачка» надписью: «За примирение между трудом и капиталом», – не предлагая на выбор: «Да здравствует капитализм!» или «Да здравствуют трудящиеся!».
Психология и социальное происхождение создателей фильмов не толкали их на крайности. Они инстинктивно придерживались идеологической вялости и бесцветности, повсюду свойственной этому изуродованному фольклору, в котором проглядывают плохо замаскированные элементы нездорового любопытства к уголовщине и эротике. Изображение жизни высших классов общества занимало в то время на экране лишь незначительное место. Зато наряду с общеизвестными типажами фольклора и образами «мелких ремесленников» преступники и правонарушители были ведущими фигурами в американском, английском и французском кино. Эти герои, иногда даже и симпатичные, были скорее примерами дурного поведения, нежели образцового. Зрителю назидательно показывали, что безрассудство влечет за собой наказание. На долю трудящихся оставались трагедии в шахтах, драмы алкоголизма или нищенства.
Затем вмешалась цензура и положила конец сравнительной свободе в выборе сюжетов. В эпоху, когда музыканты, романисты, драматурги, декораторы, балетмейстеры, живописцы систематически искали темы и черпали вдохновение в традиционном фольклоре, другой вид фольклора, частью которого являлось кино, находился на службе у коммерсантов, оставаясь вне поля зрения деятелей искусства. Тогда никто, кроме немногих профессионалов новой промышленности, не подозревал, что из фильма может вырасти новое искусство, больше того – новое средство выражения, новый образный язык.
Искусство кино формировалось медленно, с трудом, почти всегда бессознательно, хотя все элементы техники были изучены и применялись, но только в коммерческих целях и только в фильмах, предназначенных для зрителей низших классов. Поэтому и получилось так, что после 1914 года, когда стало понятным, что кино – это искусство, деятельность всех тех, кто подготовил для него почву – всех тружеников, работавших в период до первой мировой войны, и в том числе Мельеса, – не была оценена по заслугам. Новые деятели кино не подозревали, что они чем-либо обязаны этим пионерам, которые подняли целину неведомого и презираемого фольклора, изуродованного коммерцией. Эти пионеры открыли и усовершенствовали те приемы, которые теперь стали использовать как средства художественного выражения.
Итак, новое искусство – искусство кино – было неизвестно деятелям культуры или презираемо ими. Новая промышленность не принималась в расчет банкирами и капиталистами. А между тем в обеих областях все уже готово, все назрело для расцвета и повсеместного распространения кино, происшедшего в 1908–1918 годах. Пионеры кино, которым изобретатели дали в руки аппарат для демонстрации научных достижений, воспользовались им для того, чтобы в течение десяти лет создать киноискусство.



Когда ты смотришь на орла, ты видишь частицу гения. Выше голову! -- Уильям Блейк.
When thou seest an Eagle, thou seest a portion of Genius. lift up thy head! -- William Blake.
 
Форум » Библиотека » Всеобщая история кино. » 1908 год – год перелома (Том 1. Часть 4. Глава 20.)
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сайт управляется системой uCoz



Rambler's Top100 Регистрация в каталогах, добавить сайт 
в каталоги, статьи про раскрутку сайтов, web дизайн, flash, photoshop, 
хостинг, рассылки; форум, баннерная сеть, каталог сайтов, услуги 
продвижения и рекламы сайтов