Кое-что о компьютерной графике
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Библиотека » Всеобщая история кино. » Чудеса выставки 1900 года (Том 1. Часть 3. Глава 6.)
Чудеса выставки 1900 года
Tatyana_ArtДата: Вторник, 10.11.2009, 23:49 | Сообщение # 1
Страж
Группа: Администраторы
Сообщений: 290
Награды: 1
Репутация: 152
Статус: Offline
Парижская выставка 1900 года побила все рекорды. 1900 год был «незабываемой датой», открывающей начало нового столетия. Человечество еще не вступало в новый век с более радужными надеждами, чем в XX век, который между тем в первой своей половине принес человечеству весьма сомнительные благодеяния. Энтузиазм того времени выражен в торжественной преамбуле одного из каталогов выставки:

«Выставка 1900 года, всемирная и универсальная, – это великолепный результат, неслыханный итог целого столетия, наиболее обильного изобретениями, больше всего изобилующего науками, которые произвели революцию в экономике Вселенной.

В музеях, расположенных по разным секциям выставки, показан шаг за шагом поступательный ход прогресса, обусловившего переход от дилижанса к экспрессу, от посыльного к беспроволочному телеграфу и телефону, от литографии к радиографии, от первых поисков угля в недрах земли до аэропланов, стремящихся покорить воздух.

Это выставка великого века, который, завершившись, открыл новую эру в истории человечества».

Что касается кино, то итоги 70 лет развития движущихся картин были представлены в экспозициях музеев, выполненных под руководством Марэ; кроме того, в различных павильонах выставки были сделаны попытки дать представление о том, как будут выглядеть фильмы грядущего века. Люмьер установил в Галерее машин свой гигантский кинематограф. Гримуэн-Сансон у подножья Эйфелевой башни воздвиг синераму-баллон (т. е. кинематограф на воздушном шаре), и повсюду различные изобретатели демонстрировали первые пробы говорящего кино.

Люмьеры хотели вначале поместить свой гигантский кинематограф на Эйфелевой башне. Но малейший порыв ветра мог бы разорвать экран, поэтому они удовольствовались Галереей машин.

Экран братьев Люмьер, как писал Дюком, участвовавший в его установке, был 25 метров в ширину и 15 в высоту, и 25 тысяч зрителей могли смотреть на светящиеся проекции.

Кино можно было смотреть с двух сторон экрана, который смачивали, для того чтобы достичь полной прозрачности без светящихся пятен. Днем гигантский экран погружали в чан с водой, который убирался с помощью двойных трапов. Вечером два ворота, расположенные под куполом, водружали экран на место.

Муассон, главный механик Люмьеров, участвовавший в изготовлении первых кинематографов, сконструировал мощный проекционный аппарат, которым управлял Вентюйоль.

Толпа, собравшаяся на этот даровой спектакль, была так велика, что пришлось увеличить помост. Это послужило доказательством того, что кино не потеряло своей притягательной силы, и, возможно, именно это побудило Шарля Патэ заняться расширением кинематографической ветви своего предприятия.

А между тем в гигантском кино только и было замечательного, что его размер. В то же время синерама Гримуэна-Сансона представляла собой выдающееся усовершенствование. Этот странный человек, который вплоть до самой смерти добивался, чтобы его признали изобретателем мальтийского креста, был одним из первых демонстраторов и постановщиков французского кино. В ноябре 1897 года он взял патент на изобретение «нового аппарата, позволяющего снимать и проецировать на цилиндрический экран движущиеся панорамические снимки в цвете. Это была синекосморама Гримуэна-Сансона».

Идея панорамических проекций на круглый экран еще в 1892 году возникла у полковника Мессара, изобретателя панорамного фотоаппарата; в последующие годы ее развивал американец из Чикаго Чейз, изобретший циклораму, которую в августе 1894 года испробовали для проекции на экран, имеющий 48 метров в окружности.

Однако, по-видимому, этот аппарат не дал удовлетворительных результатов – циклорама Чейза не фигурировала на выставке, в то время как циклорама Гримуэна-Сансона была смонтирована у подножия Эйфелевой башни.
«Я предполагал построить большой зал, формой напоминающий цирк, – пишет Гримуэн-Сансон в своих «Мемуарах», – боковые стены, имевшие 100 метров в окружности, должны были служить сплошным экраном. В центре помещалась гигантская гондола воздушного шара со всеми принадлежностями: якорем, канатами, мешком с балластом и веревочной лестницей. Потолок должен был быть так задрапирован, чтобы создалась полная иллюзия поверхности воздушного шара с его такелажем, секциями, гайдропом и отверстием.

Десять киноаппаратов, расположенных звездообразно, должны были помещаться под гондолой. Предполагался центральный механизм для приведения их в действие и синхронизации таким образом, чтобы создавалась иллюзия совершенно непрерывной смены видов.

Как только публика, поднявшись по маленьким боковым лесенкам, занимала места в гондоле, свет гасился. И тогда начинался чудесный полет.
Вылетев из Парижа, воздушный шар должен был по очереди приземляться в Брюсселе, Лондоне, Барселоне, Тунисе. Аппараты должны были проецировать на стены фильмы, изображающие виды всех этих городов так, чтобы у зрителя получалось полное впечатление, что он объехал все эти города... Это было гигантское предприятие. Нужно было сконструировать десять синхронных аппаратов для съемки и отправиться в Англию, Бельгию, Испанию и Африку. Я собрал необходимый для этого капитал в 400 тысяч франков».

Найдя компаньонов, Гримуэн-Сансон построил маленькую мастерскую, где были установлены съемочный аппарат и аппарат для проецирования с десятью объективами. Продолжая наблюдать за их изготовлением, этот человек с громадным воображением построил себе поразительную механическую лошадь, потом возглавил экспедицию на Мадагаскар, за что получил от полковника Галлиени концессию на участок в 400 акров, который он в шутку назвал «Кинематориея».

Как только аппарат для съемки был готов, Гримуэн отправился снимать свои фильмы. Начал он с Брюсселя. В Барселоне он расположился на арене, но треск аппарата так заинтересовал быка, что он забыл дать себя убить, согласно правилам. Публика в ярости угрожала сжечь синеораму.

Избежав гибели в Испании, Гримуэн снимает «фантазию» в Сахаре и жонглирует часами перед тунисскими каидами. Он застает Англию в разгаре франко-английских противоречий, и ему не дают снять английский флот, потому что Вилетт в «Схеме» утверждал, что королева Виктория любила выпить. Но один сердобольный адмирал разрешил ему «синеорамировать» в Саутгемптоне погрузку на корабль войск, отправлявшихся в Трансвааль. В феврале 1900 года Гримуэн, вошедший во вкус путешествий, снимает карнавал в Ницце, и компаньоны с трудом заставляют его вернуться в Париж, где 24 апреля он делает снимки, завершающие серию. Аппарат помещен на воздушном шаре, который поднимается над Тюильри на глазах у тысячи любопытных. При посадке шар нанес значительный урон местным огородным культурам, несмотря на все усилия управлявшего им пионера авиации графа Волкса. Огородники осаждали Гримуэна требованиями возмещения убытков, но аппарат и снимки были спасены. М-ль Тюилье раскрасила снимки в своей мастерской.

В начале мая посетителям выставки раздавали красноречивые проспекты:

«СИНЕРАМА. Справа от павильона русских водок. Путешествие на воздушном шаре по Европе и Африке. Вход 1 франк и 2 франка»

Привлеченная зазывными объявлениями, публика собирается в гондоле гигантского шара. Свет гаснет, и на круглых стенах вырисовывается сад Тюильри, наводненный толпой, которая постепенно удаляется, как бы уходит из под ног зрителей. И голос сопровождающего провозглашает:

«Теперь, господа, мы приземлимся в Брюсселе на площади Рынка трав».

А тем временем в проекционной кабине, расположенной под гондолой, разыгрывается маленькая драма. Цементный резервуар, установленный в отсутствие Гримуэна-Сансона его чересчур экономными компаньонами, оказался не в силах противостоять жаре, излучаемой десятью дуговыми лампами. Жара в кабине достигла 60 градусов. Один из операторов лишился чувств, после того как ему отрезало палец лопастью вентилятора.

Должны были прекратить представление. Полиция произвела допрос. Отзыв комиссии безопасности неблагоприятный: в жаре, происходящей от накала ламп, пленки могут вспыхнуть в любой момент; тогда загорится и гондола и шар – произойдет катастрофа. Воспоминание о Благотворительном базаре еще свежо у всех в памяти. Павильон синеорамы, в котором еще не было дано и трех представлений, был закрыт префектурой полиции и так больше и не открылся.

Этот неудачный опыт разорил Гримуэна-Сансона и его компаньонов. Гримуэн-Сансон оставил кино для карьеры, разнообразной и полной приключений. Наконец в 1916 году он открыл завод противогазов, который перепродал по дорогой цене, а сам смог удалиться в нормандский замок Ассель, где занялся фокусами, живописью и историей кино. Он по очереди то защищал, то нападал на Люмьера, подружился с Мельесом, снял «звуковой» фильм «Граф Гриоле». Мы должны быть благодарны ему за ленту из 5 или 6 катушек, сохранившуюся в Музее искусств и ремесел, дающую прекрасное представление о периоде изобретения аппаратов. Этот удивительный и неутомимый человек умер, по-видимому, в 1942 году.

Синеорама Гримуэна-Сансона, функционировавшая столь непродолжительное время, была менее разработана в принципе, чем синематорама Барона, зарегистрированная в ноябре 1896 года и усовершенствованная три года спустя, когда она должна была воспроизводить проекции «круговые, движущиеся, цветные и говорящие». Этому идеальному аппарату, который никогда не был завершен, не хватало только рельефности, для того чтобы он заключил в себе все элементы универсального кино; тогда зритель перестал бы наблюдать плоский экран, на котором происходят события, а оказался бы в самом центре полностью восстановленной жизни.

Это не кажется утопией. Когда-нибудь кино и телевидение осуществят эти предвидения синеорамы и синематорамы, и тогда Чейз, Гримуэн-Сансон и Барон выйдут из тьмы забвения и будут заслуженно считаться предками универсального кино.

Барон был одним из пионеров говорящего кино во Франции. 16 апреля 1896 года он вместе с Бурну зарегистрировал «систему, служащую для одновременного репродуцирования изображения» и звука, которую он усовершенствовал и взял на нее еще один патент 16 апреля 1898 года. Одновременно патенты были взяты для Германии и США.

В 1899 году Огюст Барон показал в Париже в Институте наук свой первый говорящий фильм. Он показал певицу мадемуазель Дюваль из «Гёте-лирик», фокусника Трюи (друга Люмьеров и представителя их фирмы в Лондоне) в одном из его номеров омбромании.

Фильм был длиной в 200 метров. Но Барон уже израсходовал 200 тысяч золотых франков на опыты и нигде не мог найти новых капиталов, необходимых для завершения и выпуска в продажу его аппаратов.

Месгиш, который с конца 1897 года работал самостоятельно, снимая аппаратом, купленным у Люмьера, стал оператором у Барона. Он пишет в своих воспоминаниях:

«В скромной студии на улице Альма и Аньере я стал сотрудником Барона по съемке. Мы вместе воспроизводили сцены из оперетт и «старые французские песенки» в исполнении артистов мюзик-холлов и эстрады.

Г-н Барон не получил никакой выгоды от своих патентов. Во Франции, где практическая сметка редко является достоянием гения, изобретения в большинстве случаев не обогащают своих авторов».

И действительно, Барон не мог продолжать и развивать свои опыты и вел жизнь, полную лишений. Вскоре он ослеп и умер в 1938 году (в том же году, что Эмиль Коль и Жорж Мельес) в богадельне в Нейи. Ему было 82 года.

Месгиш накануне выставки 1900 года перестал работать с Бароном и поступил в другую фирму, выпускавшую говорящие фильмы. Коммерческая эксплуатация этого рода фильмов началась, по-видимому, с 1898 года, когда, согласно утверждению Жака Дюкома, были даны первые представления в «Олимпии». Громкоговорителей тогда не было, но около каждого кресла были телефонные наушники.

Бертон, Дюссо и Жобер 1 января 1898 года взяли патент на «систему, в которой сочетались микрофонограф и кинематограф, с целью одновременного воспроизведения движущихся картин и слова». Открытием заинтересовалась «Компани женераль трансатлантик» и решила показать на выставке 1900 года кинемакрофонограф, или фонораму.

«Приспособление для общего управления, – пишет Месгиш, – обеспечивало синхронную проекцию изображения и звука. Генеральная компания рассчитывала эксплуатировать это новое изобретение под названием «фонорама» в своем павильоне на выставке.

В ожидании открытия этой последней я снимаю для фонорамы несколько сценок из парижской жизни и серию маленьких картинок, посвященных парижским новинкам. Ленты раскрашены от руки в мастерской мадам Шомон. Работы по проявлению лент выполнены фирмой «Гомон», аппаратами которой я пользуюсь.
С 15 апреля по 31 октября 1900 года – весь период, пока была открыта выставка, – фонорама, подготовленная вышеописанным образом, живет, говорит, поет. Она встречает горячий прием».

Печатание лент для фонорамы дало фирме «Гомон» возможность познакомиться с говорящим кино, развитию которого она весьма способствовала с 1902 по 1914 год.

Был на выставке еще один павильон, посвященный звуковому кино, – фонокинотеатр Клемана Мориса. Этот бывший концессионер «Синематографа Люмьер» в «Гран кафе» («Индийский салон» закрылся накануне выставки) был тогда модным фотографом, специализировавшимся на портретах актеров. Благодаря этому он был знаком с известнейшими актерами и певцами, и это обстоятельство помогло ему подготовить к выставке сенсационную программу говорящих фильмов, демонстрируемых им в зале, которым руководила мадам Риньо.

«Благодаря полному сочетанию двух современных чудес – кинематографа и фонографа – достигнуты результаты, поразительные по совершенству, с которыми надо поздравить господина Клемана Мориса, – было написано 8 июня 1900 года в «Фигаро», в статье, по-видимому, рекламной. – Успех этой попытки превосходит все ожидания. Артисты, после того как они изящно позировали перед фонокинотеатром, видят себя на экране и слышат себя, и даже слышат аплодисменты, как будто бы они действительно играли на сцене.

Например, Сара Бернар великолепно схвачена в знаменитой сцене дуэли Гамлета, и воспроизведение зтой сцены в кино – чудо искусства и в то же время шедевр точности.

Режан играет в «Моей кузине» и в «Мадам Сан-Жен» с таким остроумием, что зрители как бы переносятся в театр «Водевиль». Коклен – бессмертный Сирано – заканчивает это ревю «Смешными жеманницами», и его мощный, звучный голос покрывают дружные аплодисменты ... Как в театре «Порт Сен-Мартен».

Другая газета писала: «Вот сцена из «Смешных жеманниц». Коклен сидит в кресле; входят Мадлен и Като, которых играют госпожи Эскилар и Кервиш. И вот Коклен, приплясывая, исполняет знаменитую песню «Ах, ах, почему я не остерегся»!

Именно Коклена мы видим перед собой; его, а не чей-либо другой голос мы слышим. Это чудодейственно. Но мы идем от чуда к чуду – вот перед нами сама Сара Бернар, среди разнообразной программы, мы видим ее с Пьером Манье в сцене дуэли из «Гамлета» .

После выставки фонокинотеатр отправился в турне по Европе. Месгиш был одним из операторов, молодой страсбуржец Берст следил за синхронизацией фонографа и проекции. Таким образом они объехали Швейцарию, Австрию, Германию, встречаемые повсюду (по словам Месгиша) бурным успехом. Другие турне охватили остальные страны Европы; так, в январе 1901 года фонокинотеатр демонстрировал свою продукцию в Мадриде.

Весной 1901 года Месгиш и Берст вернулись в Париж и предоставили свои аппараты «Олимпии», которой руководили тогда знаменитые братья Изола. Конкуренция между различными фирмами говорящего кино уже обострилась, и были сделаны попытки сорвать представление.

«Я вспоминаю, – пишет Месгиш, – что однажды, когда я сидел в кабинке в первом этаже, а Берст со своим фоно расположился в оркестре, рука злоумышленника в темноте обрезала провод акустической трансмиссии, которая давала мне возможность с помощью приемника следить на расстоянии за ходом цилиндра фонографа. Мне все же удалось, не прерывая сеанса, закончить проецирование с идеальной синхронностью. Никто не заметил, что механик вдруг оглох».

Синхронность жестов и слов достигалась самым примитивным способом. Оператор слушал фонограф по телефону, и, так как пленка крутилась вручную, он регулировал скорость, чтобы движения по возможности совпадали со звуком. Синхронизирующие механизмы были еще лишь в проекте и далеки от практической реализации.

Несмотря на блестящий дебют, несмотря на то, что труппа была набрана из «звезд», что способствовало успеху фонокинотеатра, публика скоро к нему охладела. Фильмы и валики фонографа сохранились, и в 1930 году, в начале эпохи говорящего кино, «Компани де тираж» Мориса, владельцами которой были Месгиш и сын Мориса, разыскала их в своих архивах. Они показали эти фильмы, и стало понятным, почему успех их был кратковременным.

Качество воспроизведения звука фонографами того времени было ниже среднего. Звук получался резкий, гнусавый, слова были неразборчивы. И эти дефекты еще больше, чем несовершенство синхронизации, помешали новому аттракциону после первого успеха занять прочное место в репертуаре больших мюзик-холлов, где он демонстрировался. 11 января 1900 года.

Жоли тоже зарегистрировал систему говорящего кино, которую он демонстрировал вместе с Норманденом в театре «Гран ру» на выставке. Жоли написал специальные диалоги для одного из своих фильмов, и эту попытку следует отметить, потому что большинство других изобретателей ограничивались тем, что воспроизводили номера мюзик-холла или театральные сцены. Новерр опубликовал текст одной шутки Жоли. Роль хозяина гостиницы играл Жоли. Интересно были использованы закулисные шумы, и знаменитый имитатор из «Казино де Пари» Бержере воспроизводил рулады соловья. То же самое делали в 1930 году, когда началось царство звукового кино и когда еще боялись наступления звуков, предпочитая им их имитацию. Но в 1900 году было немыслимо записать пение соловья.

ЛОЛОТТ Сцена представляет комнату в гостинице. Входит красивая улыбающаяся женщина в сопровождении разъяренного супруга и хозяина гостиницы, который их устраивает и уходит.

Муж (сдавленным голосом). Подумать только, что мы опоздали на последний поезд! Как я попаду завтра в контору к девяти часам.

Лолотт (очень довольная, ласкается к нему, успокаивая). Не волнуйся, дружок. Все хорошо, все нам улыбается. О чем же тужить.

Она смотрит в открытое окно, муж ложится.Муж (строго). Лолотт, ложись спать <Она смотрит на звезды.
Слышишь, ложись!
Лолотт решила послушаться. Ничего неприличного – под ночной рубашкой трико. Как только она легла, под окнами проходит военный оркестр. Музыка и шум шагов.
Лолотт (вскакивая с постели). Солдаты! Пойдем смотреть солдат!
Муж (ударив рукой по подушке). Молчать!
Военная музыка удаляется. Муж (решительно). Иди ложись!
Молодая женщина некоторое время стоит, ей не хочется ложиться. Как только она легла, запел соловей. Лолотт вскакивает и бежит к окну.
Лолотт. О, посмотри-ка! Вон он. Совсем ручной!
Терпение мужа истощилось, и он встает, чтобы заставить жену лечь спать. Спор. Жесты, достойные сожаления. Он бросает в окно стенные часы, разбивает таз. Шум. Пауза. Стук в дверь.
Лолотт (вскакивая с постели). Ну вот! Ты устроил скандал! Сюда идут!
Дверь открывается, входит хозяин в ночном колпаке со светильником в руке.
Хозяин. Послушайте! Вы шумите! Вы мешаете другим спать! Сейчас уже... (Смотрит на камин.) Послушайте! Что вы сделали с часами?
Муж (в бешенстве). Вон они, ваши часы. (Показывает ему в окно на уголок неба.)
Хозяин наклоняется, чтобы посмотреть, взбешенный муж хватает его за ноги и выбрасывает в окно. Лолотт ошеломлена.
Лолотт (в ужасе). Несчастный! Ты выбросил хозяина в окно! Бежим!
Они хватают свою одежду и полуодетые убегают.

Попытка Жоли, по-видимому, не имела коммерческого успеха, так же как и попытки его конкурентов, В 1900 году было взято три патента на говорящее кино – Габриэлем, Хорном (фотографом) и Хюэ, который рекомендовал записывать звук на ленту, что является современным принципом звукозаписи. Кроме того, начиная с 1889 года Патэ продавал «кинофонографические сценки», о которых мы будем говорить, когда дойдем до Зекка, и которые были в 1899 году показаны у Дюфайеля, прежде чем появились на стенде Патэ на выставке. Таким образом, чудеса выставки 1900 года действительно предвещали все то, что в грядущем веке было осуществлено.



Когда ты смотришь на орла, ты видишь частицу гения. Выше голову! -- Уильям Блейк.
When thou seest an Eagle, thou seest a portion of Genius. lift up thy head! -- William Blake.
 
Форум » Библиотека » Всеобщая история кино. » Чудеса выставки 1900 года (Том 1. Часть 3. Глава 6.)
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сайт управляется системой uCoz



Rambler's Top100 Регистрация в каталогах, добавить сайт 
в каталоги, статьи про раскрутку сайтов, web дизайн, flash, photoshop, 
хостинг, рассылки; форум, баннерная сеть, каталог сайтов, услуги 
продвижения и рекламы сайтов