Кое-что о компьютерной графике
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Библиотека » Всеобщая история кино. » Режиссура и актеры (1903-1908) (Том 1. Часть 4. Глава 5.)
Режиссура и актеры (1903-1908)
Tatyana_ArtДата: Суббота, 14.11.2009, 02:36 | Сообщение # 1
Страж
Группа: Администраторы
Сообщений: 290
Награды: 1
Репутация: 152
Статус: Offline
В 1902 году производство фильмов было очень просто, и разделение труда еще только намечалось. Зекка, как и Мельес, был одновременно и декоратором, и сценаристом, и режиссером, и актером.
Съемка (за исключением съемки трюковых фильмов) была почти так же проста, как во времена Люмьера.
Не так обстоит дело в 1908 году, когда метраж фильма перевалил через 100 метров и производство его предполагает наличие декораций и разделение труда. Вот как описывает один американец производство фильма в 1909 году:
«Все крупные постановщики у нас и за границей имеют теперь труппы актеров и актрис, отобранных в зависимости от их способности к пантомиме, хотя, как многие могли заметить, главные герои в кино теперь ведут оживленные диалоги, заранее написанные, как в театре.
Прежде чем приступить к съемке фильма, пишут брошюрку, называемую в среде профессионалов сценарием, в которой дается подробный рассказ о ходе действия, описание декораций, фонов и смены планов. Сценарий делится на сцены, как обычная театральная пьеса.
Сценарий передают постановщику, который играет ту же роль, что режиссер в театре, и которым обычно бывает или автор сценария, или человек, работающий в театре и обладающий развитым чувством сценичности.
Подбираются актеры, распределяются роли, и художники приступают к изготовлению необходимых декораций.
До того как начинаются съемки, проводится целый ряд репетиций, различные сцены повторяют до тех пор, пока актеры не достигают совершенства. Режиссеры требовательны на репетициях, поэтому иногда сцена, на съемку и проецирование которой достаточно 15 минут, требует 2-3 недель предварительной подготовки.
Когда репетиции достигнут стадии, удовлетворяющей режиссера, призывают оператора и советуются с ним относительно освещения, которое необходимо для хорошего качества фотографии. Разумеется, всегда, когда возможно, используется солнечный свет.
Под наблюдением оператора регулируют освещение с помощью занавесей и черных экранов. Когда все готово, начинают съемку. Актеры играют так, как было решено на репетициях.
Режиссер, стоящий около съемочного аппарата, в рупор выкрикивает актерам свои указания, свое неодобрение или похвалы, в то время как оператор крутит ручку со скоростью 16 кадров и даже больше в секунду, запечатлевая каждое движение и изменение выражения лиц актеров.
Закончив съемку данной сцены, пленку проявляют обычным способом, после чего негатив считается готовым для печатания копий, поступающих в продажу.
Когда следующая сцена фильма происходит в тех же декорациях, ее подготавливают, повторяют и снимают, как и предыдущую, потом склеивают негативы в нужном порядке, и фильм готов. Но иногда сразу снимают весь фильм от начала до конца в том порядке, в каком он будет проецироваться.
Не все фильмы снимаются в студии; когда освещение и погода позволяют, некоторые сцены снимаются в естественных условиях: на улицах, в лесу, в деревне и т. д., что, само собой разумеется, всегда собирает толпу любопытных, заинтересованных необычным зрелищем и доставляющих массу хлопот и затруднений оператору».
Профессия сценариста родилась тогда, когда истощилось воображение режиссеров. Они начали с того, что черпали идеи в изданиях для народа, в карикатурах, в лубках Эпиналя, в «более или менее остроумных анекдотах из календарей», в музеях восковых фигур, кукольных представлениях, в номерах «кафе-концертов» и модных песенках, в рассказах и журнальных новеллах, в модных пьесах или знаменитых романах. Фильмы 1902 года обкрадывали Гюго, Сенкевича, Бенжамена Рабье или Понсона дю Террайля и, само собой разумеется, сюжеты из каталогов других фирм.
Режиссеры, снимавшие один или два фильма в неделю, пользовались идеями актеров труппы, машинистов и декораторов. Эта практика существовала очень долго: она была в ходу в «Байографе» 1909 года, когда Гриффит только еще начинал там работать.
Первыми профессиональными сценаристами, пришедшими извне, были известные писатели-журналисты.
В 1906 году Шарль Патэ обратился к писателю Даниелю Ришу, которого встретил на генеральной репетиции в «Театр Франсэ» (бывший владелец ярмарочного балагана стал теперь персоной, «настоящим парижанином»).
Даниель Риш был плодовитым популярным романистом. Он представил в Венсеннскую студию серию сценариев. Первый назывался «Мсье и мадам нужна няня». Ему за него заплатили 150 франков. Сумма довольно значительная, ибо стоимость издержек на изготовление фильма не превышала 3-4 тысячи франков.
Патэ специально рекламировал Даниеля Риша, который после Мельеса был первым сценаристом, его имя было широко известно публике. Но имена режиссеров по-прежнему замалчивались.
После приглашения Даниеля Риша кино возмечтало еще о большей славе. Метраж фильмов и их стоимость увеличились. За двойной тариф можно было попробовать пригласить вместо популярного романиста академика, имя которого само по себе будет рекламой.
«Наши лучшие писатели уже работают для кино, – писала «Кри де Парк» 9 февраля 1908 года. – Новое акционерное общество обратилось к Анатолю Франсу, Октаву Мирбо, Анри Лаведану с просьбой предоставить канву, по которой игрались бы сцены перед киноаппаратом.
За каждую брошюрку платят 300 франков. Неплохая цена за два десятка строк».
Так объявлял о себе нарождающийся «Фильм д’ар» Патэ отозвался созданием Кинематографического общества писателей и литераторов (ССАЖЛ). Таким образом, был «снят» конфликт авторов со сценаристами.
«Вначале на кино смотрели неодобрительно (имеется в виду Общество писателей), – писал в 1908 году одни журналист в «Матен», – потому что авторы этого жанра грубо обворовывают произведения других. Грубо, без стеснения...
Вопрос будет урегулирован. Теперь представители кино предлагают сценаристам заключать договоры, где оговаривается этот факт».
***
Корпорация кинорежиссеров, которая образуется между 1903 и 1908 годами в Америке и Европе, набиралась из сценаристов, операторов, режиссеров, актеров, театральных критиков, журналистов, ярмарочных дельцов, певцов, актеров мюзик-холла и т. д.
Одним из недостатков Мельеса, этого кустаря-одиночки, была его оторванность, он работал почти в одиночку; он так и не оставил учеников; у него не было последователей среди других режиссеров, за исключением тех случаев, когда они плагиировали его фильмы.
Зекка, наоборот, пригласил массу сотрудников. В «Патэ» режиссерам-постановщикам платят 150–200 франков в месяц, как машинистам сцены или служащим, ведающим продажей фильмов; такой же обычай устанавливается и в других фирмах. Некоторые режиссеры всю свою жизнь проработали в одной фирме. Это одна из причин, почему продукции разных фирм носят ярко выраженный индивидуальный характер. Существовал стиль «Патэ», стиль «Гомона», стиль «Байографа» и стиль «Вайтаграфа».
В 1902 году на единственной студии Патэ в Венсенне на улице Полигон постоянно работал лишь один Фердинанд Зекка. Но, когда он работал над сложными мизансценами, требовавшими участия большого количества статистов и перемен декораций, он обращался за помощью к Люсьену Нонге, имевшему в своем распоряжении статистов театра «Амбигю» (где он был машинистом сцены) и театров «Порт Сен-Мартен» и «Шатле». Нонге поставлял людей и декорации и руководил наиболее сложными мизансценами. Таким образом он участвовал в 1902 году в постановке «Страстей», «Дон-Кихота» и пьесы «Любовь на каждом этаже».
Поставщик статистов был своего рода «работорговцем». Он получал деньги «с головы статиста». Как правило, он присваивал себе больше половины этой суммы, находя предлоги не уплатить некоторым статистам; если те протестовали, он через своих помощников находил случай взгреть их или вовсе выгонял.
В начале 1904 года фирма «Патэ» открыла две новые студии: одну – в Венсенне, другую – в Монтрэ – и пригласила новых постановщиков. Кроме Зекка, Нонге, Хейлброна постановщиком стал фокусник Гастон Вель, специализировавшийся на фильмах с трюками. Его первый дебют состоялся в феврале 1904 года.
В 1905 году Луи Ганье и Андре Эзе стали постоянными постановщиками в «Патэ». Андре Эзе был до этого актером и распространителем реклам. Он стал специалистом по фильмам-погоням, снимаемым в большинстве на натуре. Он был также сценаристом и постановщиком большого количества «драматических и реалистических сцен».
В 1906 году постановщиком стал и Лепин, который долгое время был административным директором студии. Четвертая студия «Патэ» была открыта в Венсенне. Лепин вскоре отправился в Италию.
Около 1908 года испанец из Барселоны Сегундо Шомон тоже стал ставить трюковые фильмы, подобные фильмам Лепина. Его первым фильмом в Барселоне в 1903 году был «Красавицы из парка». Шомон сконструировал свой собственный «съемочный аппарат № 12», в котором пленка могла двигаться в двух направлениях. С помощью этого аппарата Шомон совершал чудеса комбинированной съемки, в области которой барселонец проявил непревзойденную виртуозность.
В 1908 году главным режиссером Кинематографического общества авторов и литераторов был Альбер Капеллани, который обосновался в новой студии в Жуанвиль-ле-Пон. Капеллани был лауреатом «Консерватории» и актером у Андре Антуана и Жемье, затем членом администрации театра «Альгамбра», а с 1905 года начал сниматься в качестве актера в трюковых фильмах. Потом в качестве актера и, возможно, сорежиссера он участвовал во многих фильмах Андре Дида, который в 1906 году снимал свою знаменитую серию «Буаро». В 1908 году Капеллани стал художественным директором ССАЖЛ и дебютировал в художественном фильме «Человек в белых перчатках», героя которого играл сам с успехом, почти равным успеху «Убийства герцога Гиза».
В том же 1908 году в семи студиях фирмы «Патэ» начали работать в качестве постановщиков бывшие актеры Денола, Жорж Монка и другие.
Долгое время постановки фильмов Гомона осуществлялись под открытым небом под руководством м-ль Алисы Ги. Когда она приглашала режиссеров со стороны, это всегда были перебежчики из «Патэ», и в первую очередь Зекка, плохой характер которого вошел в Венсенне в пословицу. Он поссорился с Патэ и в 1903 году несколько месяцев работал у Гомона, потом вернулся обратно.
Только после постройки большой студии на улице Аллюэтт продукция фирмы «Гомон» стала регулярной. Мадемуазель Алиса Ги пригласила сначала Викторена Жассэ, который прошел шестимесячную стажировку е «Патэ», где он снял «Золушку», потом – Луи Фейада, приятеля Андре Эзе, работавшего вместе с ним у Патэ. Потом по мере интенсификации производства в 1906 году пригласили еще Этьена Арно, Эмиля Коля и Жака Руле. Лучшим оператором «Гомона» был Тибервиль, специалист по трюкам. Галле, бывший служащий «Синема Дюфайель», тоже работал режиссером у Гомона, в 1904 году еще до Жассэ и Фейада.
В 1907 году Викторен Жассэ и Жорж Ато были приглашены на работу фирмой «Эклер». Главным режиссером и директором производства у Патэ был Промио, бывший оператор Люмьера.
Жассэ и Фейад, начинавшие свою деятельность одновременно, были людьми, совершенно разными и по возрасту и по происхождению.
Викторену Жассэ было тогда около 45 лет, он родился в 1862 году в Фюме (Арденны). Он хотел стать скульптором и учился у Далу. Потом стал раскрашивать веера и рисовать театральные костюмы у костюмера Ландольфа.
По своей профессии он вращался в театральных кругах и стал композитором балетов и пантомим. Потом он стал режиссером в театре «Ипподром», где в 1900 году поставил грандиозную пантомиму «Верцингеторикс», в которой действовали 800 человек и много лошадей. Он организовывал праздничные шествия и управлял в течение нескольких лет кавалькадами во время масленичного карнавала. Он обладал богатым воображением и сам писал сценарии для пантомим и шествий.
Современники описывают его как человека культурного, изысканного, любителя и собирателя предметов искусства. Он был щедр, жил широко и, по-видимому, очень любил женщин, но не придавал значения внешнему виду и всегда носил стандартные готовые черные костюмы, которые продавались по 39 франков в магазине «Бель Жардиньер».
Ставя пантомимы в театре «Ипподром», Жассэ, естественно, столкнулся с Жоржем Ато-жестоким, который управлял статистами в этом заведении. Возможно, что это Ато привел Жассэ к Патэ. Оба они некоторое время работали вместе в студиях фирмы «Лион», около 1907 года. Жассэ делал также постановки для фирм «Эклипс» и «Ралей и Роберте», потом был приглашен в «Эклер», где он стал директором производства и смог развернуться как следует.
Луи Фейад, родившийся в 1874 году, был родом из Люнеля, маленького виноградского городка. Приехав в Париж, он стал редактором католической газеты «Ла Круа», где работал несколько лет подряд.
Этот южанин был любителем боя быков и основал вместе со своим другом Этьеном Арно «Парижский клуб любителей боя быков» на улице Эшель. Там он познакомился с другим любителем этого зрелища Андре Эзе. Фейад обладал столь же живым воображением, что и Жассэ. Но внешне они очень отличались друг от друга. С усиками, в котелке и в пенсне, близорукий Фейад скорее был похож на конторского служащего. Он много читал и был человеком культурным.
Воображение и культурный уровень сделали его сценаристом. Вначале эта работа соприкасалась с его обязанностями в «Ла Круа». Он предложил свои произведения «Патэ» через своего друга Эзе, потом «Гомон», где они были куплены м-ль Алисой Ги. Его сценарии понравились. Ему заказали еще. Пионеры кино со свойственной им склонностью к преувеличениям уверяют, что Фейад под конец писал по сценарию в день. Наконец, он был приглашен Гомоном на жалованье 700 франков в неделю – сумма, весьма значительная для того времени. Сценарист скоро стал режиссером.
Фейад, как и Жассэ, широко применял комбинации сцен, снятых в студии, со сценами, снятыми под открытым небом. В этот период декорации в кино стали сложнее. Однако декоративная цветистость, бьющее через край воображение Мельеса не оказали влияния на декораторов, никто из них не воспринял его манеры писать декорации с сильным тенями и резкими контрастами. Декораторы Патэ и Гомона пришли из театра и применяли сбою технику к требованиям фотографии, ничего не меняя в материальной части постановки. Раскрашенный холст на деревянной раме господствует в студиях, как и на сцене. Лучшие эффекты перспективы нарушаются ветром, колеблющим холст задника. Это можно было наблюдать и позже в эпоху «Фильм д’ар».
Кроме того, фирмы широко пользовались натурными декорациями, причем в радиусе не больше одного километра от студии. У Гомона это было Бют-Шомон, у Патэ – Венсенн, у Уильямсона и Смита – пляж и улицы Брайтона, у Эдисона – Бронкс, у «Байографа» – Центральный парк. Реже для съемок выезжали в далекие окрестности: долины Нью-Джерси и равнины Гудзона – возле Нью-Йорка, Венсеннский или Медонский леса – в Париже. Когда в 1905 году Жассэ привез труппу Гомона в Фонтенебло, чтобы снять там некоторые сцены для «Страстей», – это было целое событие.
Около 1906 года Жюль Кларети, директор «Театр Франсэ», отмечал:
«Окрестности Парижа стали репетиционными залами для кино. Уже не удивляешься ничему; и у бродяг и мародеров, которых задерживают, когда они тащат девушек в кусты или обворовывают загородные виллы, есть уже готовый ответ: «Не беспокойтесь, господин полицейский, это для кино».
Власти забеспокоились. В 1906 году муниципалитет города Парижа запретил киносъемки в Венсеннском лесу.
Мы уже говорили, что актеры вначале набирались из статистов, актеров кордебалета и актеров без ангажемента. Фильм помогал многим выйти из тяжелого материального положения. Но этой работы почти стыдились. Только некоторые популярные актеры и актрисы стремились, чтобы их номера засняли в кино для рекламы. К числу таких принадлежали Дранем, Альбер из «Эльдорадо», Плесси, Франсе из «Водевиля», Галипо и другие.
Когда начали ставить комедии и фильмы-погони, их главными выразительными средствами были пируэты, падения, прыжки.
«Прибегли к акробатам мюзик-холла, наездникам, исполняющим «прыжок через бумажный круг» и «прыжок льва», к «каскадам» и прочим клоунадам, исполнители которых с детства были обучены искусству «подбирать крохи» с арены цирка или с ковра эксцентрика».
До 1914 года комики, пришедшие из мюзик-холла и из цирка, составляли большую часть комических трупп во французском кино и за границей.
Пантомима была еще настолько в моде во Франции и в Англии, что могла поставлять актеров для кино. Но только с появлением художественного фильма знаменитые французские мимисты Северин и Жорж Ваг согласились работать в кино.
По большей части фильмы ставились наспех, особенно в 1906-1908 годах. И тут далеко до «трех недель работы дли съемки спектакля, длящегося четверть часа», о которых упоминают Дайер и Мартин. Большинство трупп набирается наскоро, случайно, в кафе по соседству с «Порт Сен-Мартен», где обычно собираются мелкие безработные актеры.
В эту эпоху актер получал 25 франков во Франции и 5 долларов в Америке на главную роль в фильме, как бы хорошо она ни была сыграна.
Несмотря на такие условия работы, некоторые актеры привязываются к этому новому делу. Образуются постоянные труппы, возрастает чувство ответственности. Снимаясь несколько раз в неделю и видя себя потом на экране, некоторые актеры, совершенствуясь, создают стиль кинематографической игры. Лучшие труппы создаются у Патэ, группируются вокруг Жассэ и Фейада. Но по-настоящему они будут сформированы только после 1908 года. Первой американской труппой к 1906 году была труппа «Вайтаграф».
Молодая актриса Ивонн Арнольд описывает трудное начало своего артистического пути и попутно рисует картину жизни трупп и студий в 1908 году:
«Я пошла играть перед киноаппаратом. Но правильнее сказать – это была не игра. Играют в театре. В кино требуется большее. Нужно «жить», двигаться, действовать естественно. Нужно вносить порывистость, непосредственность, которые должны казаться искренними. Колебание, неверный жест непоправимы. Провалы и ошибки недопустимы.
В кино нет агентств по найму, как для театра или для «кафе-концертов». Дело приходится иметь с концессионерами той или иной фирмы (в Париже таких всего лишь две или три). Это не посредники. У них есть договор с акционерными обществами. На свой страх и риск они должны организовать постановку и подготовить декорации, набрать труппу актеров и снять фильм.
Они получают 40 франков на каждого статиста, дают им 25 и скулят о плохих временах. Два концессионера предприятия, в котором я играла, были раньше машинистами сцены в театре «Амбигю»; до этого они, наверное, были рыночными торговцами и так и выглядят. Теперь, проработав несколько лет в кино, они – миллионеры.
Они устраивают «засаду» – вполне подходящее слово – в кафе на окраине бульвара Вольтера, где бывают каждый вечер. Только вы к ним подойдете – и они уже обращаются к вам на «ты»: «И ты тоже хочешь, вот как...». К счастью, работая в театре, мы привыкли к подобной грубой фамильярности. Вы улыбаетесь и ждете, пока импресарио рассматривает вас, как лошадь на ярмарке. Потом вдруг он берется за кружку и принимает решение: «Твоя мордашка мне подходит. Ты можешь сойти за малютку, из-за которой дерутся и убивают друг друга. Ты получишь свои 25 шариков... А теперь беги, ты мне надоела...»
На другое утро, в 6 часов, вы идете на работу. «Ателье поз» – это огромный сарай со стеклянной крышей, и там-то среди декораций, написанных на холсте черной и белой краской, в находящейся рядом маленькой мастерской и снимают все интерьерные сцены.
Пленэрные сцены снимаются поблизости от студии или на дорогах, если нужно – на улицах и площадях. Иногда для придания картине большего правдоподобия ее снимают в том месте, где она должна происходить по сценарию. Так, для съемки фильмов на исторические сюжеты труппы выезжают в Версаль, Фонтенебло, Пьерфон.
Если пьеса не историческая, принято сниматься в своих костюмах. Фирма предоставляет только такие костюмы, которые в данное время не носят.
Иногда приходится ждать два часа хорошей погоды, чтобы аппарат для съемки мог начать функционировать. Сценарий уже прочитан. Наскоро объясняют сцены, жесты, проводят поспешную репетицию. И каждый лихорадочно отдается игре. Входят в свою роль и играют с таким жаром, какого никогда не испытывали на репетициях в театре. Актеры не ограничиваются мимикой. Увлеченные действием, они смеются, плачут, поют. Наносят и получают удары. И все это – без стеснения, без обычной сдержанности.
Таким образом, и это самое характерное в кино, – доводят игру до преувеличения, стремясь воспроизвести жизнь, как она есть. Когда, например, ломают мебель, то делают это по-настоящему, и, если по ходу действия надо съесть цыпленка, его не делают из картона.
Я видела, как в холодные зимние дни актеры бросались в воду, потому что надо было снять сцену в воде, а другие совершали опасные падения, так как надо было изобразить несчастный случай.
Я хочу привести здесь пример, говорящий о смелости и преданности своему делу тех импресарио, которые меня пригласили. Надо было заснять бешеный бег закусившей удила лошади. Но не находилось добровольца, пожелавшего бы участвовать в этой безумной авантюре. Тогда один из импресарио принес себя в жертву. Он сначала застраховал свою жизнь в пользу жены и детей. Чтобы заставить лошадь нестись вскачь, ее укололи иголкой, и она понеслась с такой стремительностью, что опрокинула экипаж, и кучер получил несколько переломов.
Теперь все готово. Можно начинать «крутить фильм», что на языке кино в общем значит играть перед аппаратом, который крутится с помощью ручки, приводимой в движение рукой.
Кино, несомненно, оказало большую услугу нашему артистическому сословию, в котором всегда находятся стрекозы в поисках «нескольких зернышек», чтобы продержаться до весны. При наличии доброй воли и энергии они имеют возможность «подобрать эти зернышки» в кино. Ничего нет позорного в этом занятии».
Однако слово «занятие» явно показывает, что актриса считала для себя зазорным играть в кино. Тем не менее в 1909 году актеры театра «Комеди Франсэз» уже согласились появиться на экранах в постановках общества «Фильм д’ар». Они получали 200 франков в неделю за съемки в студиях и 1000 франков после первых представлений фильма. Сумма, уже весьма значительная, похожая на суммы, которые получали в 1939 году во Франции средние актеры.
Предубеждением против кино объясняется, почему, за редким исключением, актеры, так же как и режиссеры, оставались анонимными: Система постоянных трупп, образовавшихся в силу необходимости, а не преднамеренно, привела к тому, что некоторые актеры кино стали известны Публике. Во Франции первыми из них были комики Макс Линдер и Андре Дид.
Публика полюбила актеров, зная их только по силуэтам, ибо отсутствие крупных планов не позволяло узнавать актеров в лицо,
Зекка первый стал отдавать себе в этом отчет, после того как во время его путешествия по Испании одни маленький мальчик показал на него пальцем и закричал: «Вот великий фокусник!»
Около 1906 года фирма «Байограф», по словам Гpиффита стала получать письма со странными адресами, забавлявшими и почтальонов и актеров, вроде «Человеку с усами, одетому в серое, из «Проклятых сердец». Количество этих писем все возрастало. Их стали прятать от актеров, боясь, что Они будут просить прибавки к жалованью» Но, несмотря на противодействие режиссеров и даже самих актеров, царство кинозвезд должно было скоро начаться.


Когда ты смотришь на орла, ты видишь частицу гения. Выше голову! -- Уильям Блейк.
When thou seest an Eagle, thou seest a portion of Genius. lift up thy head! -- William Blake.
 
Форум » Библиотека » Всеобщая история кино. » Режиссура и актеры (1903-1908) (Том 1. Часть 4. Глава 5.)
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сайт управляется системой uCoz



Rambler's Top100 Регистрация в каталогах, добавить сайт 
в каталоги, статьи про раскрутку сайтов, web дизайн, flash, photoshop, 
хостинг, рассылки; форум, баннерная сеть, каталог сайтов, услуги 
продвижения и рекламы сайтов